Я устал от двадцатого века, От его окровавленных рек. И не надо мне прав человека, Я давно уже не человек. Я давно уже ангел, наверно, Потому что, печалью томим, Не прошу, чтоб меня легковерно От земли, что так выглядит скверно, Шестикрылый унес серафим.

Пластинка должна быть хрипящей, Заигранной... Должен быть сад, В акациях так шелестящий, Как лет восемнадцать назад.

Должны быть большие сирени — Султаны, туманы, дымки. Со станции из-за деревьев Должны доноситься гудки.

И чья-то настольная книга Должна трепетать на земле, Как будто в предчувствии мига, Что все это канет во мгле.