Стихи

* * *

Как зеркало, меняется лицо.
Смотрю в глаза, плывущие, как свечи.
Слеза скатилась. Впереди лишь вечер.
Я в раму втиснут весь, заподлицо.

Во тьму смотрю, как в зеркало. Плыву
В глазах, в ночи мерцающих, как свечи.
Но поздно. Позади остался вечер.
Лишь зеркало пустое -- наяву.

Утро вечера

Ты всё же сквозь бури шагаешь и мглу
И мне не понять, до чего ты так жаден.
И в жадности этой порой непригляден...
Стараюсь понять - и никак не пойму.

Ты всё же стремишься куда-то в ненастье,
Всесильем способен сравняться с богами,
И дух твой, подобен предвечному пламени,
Не знает спокойного тихого счастья,

Когда надо мной расцветает заря,
В себе упокоив того сумасброда,
Что к ночи ушёл через море без брода,
И вспыхнул рассветом, мой путь повторя.

* * *

Меня больше нет в этом городе,
проулках, обрывках газет,
на строчки так вольно изодранных,
как сложит не каждый поэт.

Меня больше нет в этих улицах,
ведущих в тупик площадей.
В маршрутках - испуганных курицах -
несущих безликих людей.

Меня больше нету под крышами
и города больше нет.
Лишь небо, фонтаном умытое,
задумчиво смотрит вслед.

Спокойствие предутренней грозы...

Спокойствие предутренней грозы
Подобно буре предзакатных красок,
В приличьях не найдёте больше масок,
Чем в правде - приглашения ко лжи.

Узнать реальность можно лишь во сне -
Все откровения до ужаса банальны -
В бесстыдстве скрыто средоточье тайны
И льдом одним согреешься в огне.

Запретом можно только разрешить,
Стихотворение рождается лишь в прозе.
Иного нет благословенья, чем в угрозе,
И только через смерть приходит жизнь.

Романтику

Заглавных букв причудливая вязь
И образы переплелись в единстве.
Но ближе мне Вийона смрад и грязь --
Хоть честность часто путают со свинством.

Пресветлый лик соткался, словно тень,
Словами тайными в глухой дремучей чаще.
Но зайчик солнечный из лужи в летний день
Вдруг прискакал, даруя каплю счастья.

Блажен, кто в сказку торит трудный путь,
И тот блажен, кто счастлив понемногу.
И может, в будущем хотя бы чуть
Сойдутся их, столь разные, дороги.

Три слова

Меж тишиной, молчаньем, пустотой
Есть разница, что не объемлешь словом.
Её ищу я вновь, опять и снова,
Укрытый опустевшей тишиной.

В молчанье, как в строительных лесах,
Скрываешь душу до назначенного срока,
Чтобы она, невинна и жестока,
Не вырвалась на волю, сея страх.

Лишь в тишине извечной, вековой
Нить размышленья приведёт к порогу
И выведет на длинную дорогу --
Путь к истине знакомой и простой.

А в пустоте, в которой меркнет свет
И тишины, и молчаливой страсти --
Вмещающей их все в неясном счастье,
Возникнет то, чего на свете нет.

* * *

Я устал от двадцатого века,
От его окровавленных рек.
И не надо мне прав человека,
Я давно уже не человек.
Я давно уже ангел, наверно,
Потому что, печалью томим,
Не прошу, чтоб меня легковерно
От земли, что так выглядит скверно,
Шестикрылый унес серафим.

Пластинка должна быть хрипящей...

Пластинка должна быть хрипящей,
Заигранной... Должен быть сад,
В акациях так шелестящий,
Как лет восемнадцать назад.

Должны быть большие сирени —
Султаны, туманы, дымки.
Со станции из-за деревьев
Должны доноситься гудки.

И чья-то настольная книга
Должна трепетать на земле,
Как будто в предчувствии мига,
Что все это канет во мгле.

Ах вы, девочки...

Ах вы, девочки, девы, девицы,
Кто же вас научил так летать.
Залетели вы в ночь, словно птицы --
Те, что мне никогда не догнать.

Никогда не догнать, не поверить
В ваши крылья из чёрных ресниц.
Шорох платьев. Небесные двери
Распахнулись и приняли птиц.

Перечитывая Тютчева

Поэта счастье так печально --
Невыразима благодать.
Попытка обозначить тайну --
Один из способов страдать.

Неисчислимы наслажденья,
Но все ведут в печальный край,
Где мудрецы во искупленье
Молчат. О друг мой, этот рай

Нам предстоит ещё, быть может.
Уставши, замолчим и мы.
Пока же нас блаженство гложет,
Пусть и в предчувствии зимы.

Страницы