Возвращение в город
Я возвратился, я вернулся,
Поднялся, ожил, встрепенулся,
К себе прислушался -- как гулко
Звучат проспекты и проулки!
Бегу по улицам пустынным,
Да так, что нос немедля стынет.
Свой дом ищу среди окраин,
Что был когда-то грустным раем.
Построен был он неумело,
И тесен был -- не в этом дело.
С него я начал строить город
(пусть не выдумывая порох).
Из слез, из счастья, из разлуки,
Из радости, порой из скуки.
Из драк, из глупости, из лени,
Молитв, упрёков, песнопений.
Потом ушёл бродить по свету
Оставив город детства где-то.
Прошли года, я стал солидней,
Стал лу
Омут
В тихом омуте водятся черти, считают.
Я в последнее время всё больше стихаю
И всё больше покоя вокруг замечаю,
Что же водится там, в моём омуте тайном?
Вот и ветер уже не шуршит камышами,
И не скрипнет сучок под моими ногами,
Соревнуется водная гладь с зеркалами,
Что же всё-таки я про себя замышляю?
Может, мне и не биться над этой загадкой?
Буду в омуте тайном купаться украдкой,
Иногда убегая от сытости сладкой...
Только знаю, и это не просто догадка:
Я вернулся в то место, откуда я родом,
Где на глади воды лежит гладь небосвода.
И не зря так лесные торжественны своды --
Э
Всё просто
Ах, это, кажется, так просто:
всё в жизни сделать неспроста,
чтоб и в случайном отголоске
звучали чисто голоса.
Пройти легко, с улыбкой ясной,
чуть задержаться у дверей,
шепнуть: "Всё было так прекрасно",
и в путь уйти, что всех древней.
Ведь находились те, кто смели
так жизнь свою шутя прожить,
но должен Моцарту Сальери
любви дар в чашу положить.
И предложить с улыбкой ясной,
Догнав почти что у дверей:
"За дружбу выпьем, друг прекрасный,
На свете тоста нет древней!".
...Всё в долгой жизни будет просто,
ведь всё, что было, неспроста:
ловить во всяком отголоске
взлете
Ночной шторм
Волна откуда-то идёт,
Накатывает и стихает.
Стихия думает стихами,
Переливаясь в свете звёзд.
Идя из темной глубины,
она в покое неподвижна
и в беспокойстве смысл жизни
не ищет, пряча тень вины.
До берегов дойдя, лишь в них
Молчанье обретает формы,
И рушатся на берег волны,
В покое завершая стих.
Который день…
Который день карабкаюсь по круче
к чему-то, что забыл или не знал.
Да отвлекают всё дела да случаи,
и падаю, как жук в песке, назад.
Всё падаю, а на душе тревожно:
куда ползу, хоть кто бы мне сказал!
И путь тяжёл, и карты нет дорожной,
за мной обрыв, а впереди завал.
Но кажется упорно -- за стеною
всё ждёт меня, не знаю что и сам.
Опять упал -- как больно! -- волком вою,
и снова рвусь навстречу небесам.
Летний дождь
Вода, как женщина: слегка щекочет шею,
потом спускается, чем ниже, тем нежней.
От ласки этой всё во мне немеет,
И я тянусь несмело к ней.
Она мне что-то шепчет очень тихо,
Мне в ухо льёт прохладные слова.
И вот уже немножечко сердита,
что у меня тупая голова.
И речь всё холоднее, и всё хлеще
упреки, хоть давно признал вину.
Я весь в воде: уже не видно плечи,
уже пора идти на глубину.
Любому гневу всё же есть пределы,
вода, как женщина, внезапно отошла.
А я всё думаю, дрожа озябшим телом:
Ну что ж она во мне нашла?
Глаз
Я видел немыслимый глаз,
В нём веком нижним плескалось море,
И верхнее увидел тотчас:
сверкнуло небо предгрозовое.
Зрачком гигантской змеи
мигнула линия горизонта.
Смотрели на нас из дали,
как химик смотрит в реторту.
Один лишь пристальный взгляд
был брошен на землю строгий.
Потом потемнело стократ:
я видел, как плачут боги.
Человек, который боится
Когда человек боится,
он не слышит шепота счастья.
Ему бы остановиться
да переждать ненастье.
Но так человек боится,
что запирает все двери,
ведь что-то может случиться
и никому нельзя верить.
Уже и гроза смеётся
над человеком пугливым,
А он, бедняга, трясётся,
нежный такой, ранимый.
Гроза улетела. Солнце
В теплом кружится вальсе.
К человеку глядит в оконце.
А того уж и нет. Скончался.
Нарисую себя
Нарисую себя на асфальте
Пяткой в горячем месиве.
Душа запахла мимозой в марте
И облако уши развесило.
Разрисовал прохожему яму:
Душа глубока и серьёзна.
Правда, мимозу сорвали спьяну.
Проливает облако слёзы.
* * *
Совершенство искал я повсюду, создатель:
Затупилось перо, проржавел насквозь шпатель,
Ослабела струна, вместо голоса хрипы
Где же то, что искал, ответь, вседержитель!
И весь день, и всю ночь, и всю жизнь напролёт
Мне всё снится и снится бесшумный полёт.
Где я крылья оставил на волю ветров?
Всё ищу я дорогу средь розы миров.
Закрываю глаза я в предсмертном томленье,
Пробираюсь на ощупь, бреду сквозь сомненья:
Пусть и стих, и картина, и эхо не вечны:
Но ведь в крылья когда-то расправятся плечи.
