Устал

Я устал от метаний, исканий и споров.
И от искр сомнений, и жара любви,
И от нежно-жестоких подчас разговоров,
И от яда души, растворённом в крови.

Я от неба устал, до которого взглядом
Дотянуться сложнее, чем просто рукой.
Я не меньше устал от доступногоо ада -
Что угодно зальёт он своей пустотой.

Что хочу я - не знаю. Наверно, попроще
Жить, писать и, возможно, любить.
Чтобы в самом конце под берёзовой рощей
Я ни в чём не посмел бы себя обвинить.

Можно прожить...

Жизнь можно прожить зигзагом,
Неровно пути кроя.
Чтоб пропасть всё время рядом
И ангел потел, храня.

А можно неторопливо
Плести в никуда свой путь,
Чтоб ангел вздыхал тоскливо:
Не нужен он тут ничуть.

Но если прямо, без стона,
Направить путь в вечность смог -
Никто того не догонит,
Его хранит только бог.

Я пью тройной одеколон

Космонавт вышел в открытый космос,
Влюблённых клонит в утренний сон.
Школьник учит про клеточный осмос.
Я пью тройной одеколон.

Ребёнок ловит воздушный шарик.
Музыкант из ведра извлекает звон.
Поэт ищет рифму к слову "комарик".
Я пью тройной одеколон.

Учёный ставит решающий опыт.
Старик испускает последний стон.
Повар придумал рецепт компота.
Я пью тройной одеколон.

Кто как умеет, проводит вечность,
Бредя наугад между дней колонн -
Сурово, изысканно или беспечно.
Я пью тройной одеколон.

* * *

Высшая магия только в молчанье,
Когда ты недвижно творишь в тишине,
В которой не слышно даже дыханья.
И нет ничего. Только тень на стене.

Нет никого. Взгляд прозрачен и зорок.
Ты мёртв и рождён, но для жизни иной.
Привычной реальности призрачный морок
Остался туманом за дальней стеной.

А ты всё молчишь, растворяясь в творенье,
Сгорая в огне, что превыше любви,
И шепчешь беззвучно в последнем моленье:
Судьба ты моя, ты меня не зови.

* * *

Как над нами рыдает счастье,
Ладошкой молча стирая сопли -
Так в порыве подлинной страсти
Струятся тихо беззвучные вопли.

Как смеётся над нами горе,
Хохочет весело, без причины -
Словно шут в бушующем море
Играет лучшую пантомиму.

Так посмейтесь же вволю, боги,
Над нами вдосталь рыдайте, черти -
Нашей вам не понять дороги,
Ведущей нас мимо, в бессмертье.

Лучше сто раз обмануться в лучших ожиданиях, чем ни разу не ошибиться в худших.

Дверь в небо

Увидеть шорох слов в листве,
Которой нет, и шепот судеб
Из тех, что никогда не будет -
Но с кем я, может быть, в родстве.

Я нарисую запах хлеба
Смычком скрипичным на холсте
Иль криком детским на торте -
И станет солнце дверью в небо.

А вы гадайте: был я, нет?
Какая разница - покуда
Есть мир, то место есть для чуда.
Раз чудо есть - да будет свет!

Возвращение в запретное

Слова возвращаются. Словно душа
Нашла вдруг дорогу к запретному раю,
Блуждая по тропам забытого края,
Годами на месте бесцельно кружа.

И стих, будто женщина, лёг на язык,
Меж строчек тая аромат сладострастья,
К которому был я когда-то причастен,
И прочно, казалось, был мною забыт.

Вновь слышен вокруг тот невидимый звук,
Что горы творит из предчувствия смеха,
И слёзы текут в ожидании эха...
Беззвучно пылает магический круг.

Сроки

приходит срок
осознанья конечности сроков,
и слез, и упреков,
и даже разводов и ссор.
осознанье конечности власти,
измеримости целого части
сопричастия к счастью.
а потом
уходит и это.

Всего лишь

прикосновенье к совпаденьям
как сновидение паденья
и задан мирозданью ритм
созданьем строчек, пауз, рифм.

ты бог, и в первый день творенья
из тишины стихотворение
возникло, вслушавшись в себя,
в стремлении понять тебя

и дальше, глубже всё уходит,
творя твой мир, и вот уж входит
за первой ночью день второй
и ритм становится судьбой.

ты бог. ты раздаёшь названья
всему, что только будет. тайна
уходит дальше день за днём.
мир создан. больше ты не в нём.

из простоты приходит сложность
и возникает невозможность
назвать всё сущее одним -
всё стало с именем своим.

ты только бог. ты смотришь свыше,
как мир в стихотворенье дышит.
и ждёшь печально день восьмой,
как первый день творенья свой.
<!--break-->

Страницы

Подписка на Лента главной страницы